taleko (taleko) wrote,
taleko
taleko

Categories:

Алла Боссарт. Таблетки от гадостей жизни.

…А ваше дело в шляпе? — спросила Алиса.
Льюис Кэрролл


Если я вас спрошу: что требуется для шляпы? — а вы мне ответите: голова, — я рассмеюсь вам в лицо. Не хотелось бы переходить на личности, но сколько женщин мы с вами знаем, и вполне головастых, на которых шляпа — как на корове седло.

О, друзья мои, шляпа — объект не утилитарный, а исключительно культурный и художественный. Шляпа не только не нуждается в голове, часто она ее с успехом заменяет. И требует отнюдь не ума, а только чувства внутренней гармонии. Я прожила довольно много лет, и опыт подсказывает мне, что женщина — как поэт. Ее естество стремится к гармонии, сильный же ум эту гармонию неизбежно нарушает. Вот почему Валерия Новодворская шляп не носит, а я ношу.

Как феномен шляпу можно рассматривать под любым углом вплоть до политического. Допустим, Мария-Антуанетта. Эта замечательная дама, к вашему сведению, поднималась на эшафот в шляпе. Точно не поручусь, в какой, ну уж, небось, не совсем чтоб простецкой. Палач ей, наверное, предложил чисто по-дружески: мадам, мол, может, головной убор снимем, а то несподручно. А она: ни за что! Жамэ. Так голова и покатилась — в шляпе, возможно, с пером.

О чем это говорит человеку, неравнодушному к истории? О том, что революции могут все поставить с ног на голову, кто был ничем, тот станет всем, да. Но! Никакой термидор, октябрь и прочее в этом духе не может сломить естество — королевское, женское, человеческое. В данном случае естество заключалось в том, что без шляпы (или парика) на люди выйти было неприлично. Как голой. Или в белье. Ну, если пожар или там извержение вулкана Везувий в Помпее — другое, конечно, дело. А так, в нормальную погоду, без шляпы (или, в случае простолюдинок, платочка, чепца), то есть простоволосые, по улице ходили одни шлюхи.

Какая-нибудь обедневшая дворянка, да даже и мещанка могла надеть штопаные-перештопаные чулки и юбку, но шляпку мастрячила из последних сил. Потому что шляпа — знак круга, воспитания и образа мысли. («Надев широкий боливар, Онегин едет…» — пыталась я вывести свою мелкую дочь на столбовую дорогу русской культуры. И она отвечала мне радостно и звонко: «На бал!». Эх, дочь! Да кто ж его, дурилку, пустит на бал-то в прогулочной шляпе, названной к тому же по имени освободителя Южной Америки от испанского ига, другими словами, революционера?)

В России после революции, кстати, шляпы вышли из обихода как предмет мелкобуржуазный. Однако находились гордые дамы, что не боялись, пока-пока-покачивая перьями, пройти по Невскому или Тверской, типа Марии-Антуанетты. Мало их выжило. Практически никого не осталось, чтобы передать опыт ношения шляпы простоволосым физкультурницам.

Параджанов, собираясь ставить «Анну Каренину», говорил: «Анна — только Ариадна Шенгелая. Она одна умеет носить шляпы». Фильм великий эстет не поставил, как не воплотил еще двадцать восемь своих сценариев, но коллекцию шляп оставил потрясающую. Цветы, бисер, стекло, раковины, перья — не шляпы, а сады Семирамиды, чистая красота. Женщина в своем уме, даже Клара Новикова, на улицу в такой, конечно, не выйдет. Нет больше этих женщин…

Я, между прочим, догадалась, почему Шляпник из «Алисы» — не в своем уме. Потому что в каждой шляпе он оставлял частицу душевной гармонии... Пока не очумел вконец.

Для мобильной и не столь затейливой, как мадам Помпадур, женщины нового времени очаровательная Жаклин Кеннеди ввела в обиход маленькую плоскую шляпку без полей, так называемую «таблетку». Ее разработал специально для Джеки американский кутюрье Хальстон. (Слава же Зайцев ничего не разработал для Виктории Брежневой, отказался, даже когда она сама его попросила. А Рейган: империя зла, говорит, попраны права человека! «Нет, мы империя добра», как сказал еще один поэт, и мало вас, художников, учили.) Джеки носила свою «таблетку» на затылке, словно матрос — бескозырку. Непонятно, как она там держалась. В 50-е «таблетка» завоевала весь мир, не исключая России. Прикиньте, хороша была бы Нина Петровна Хрущева в такой шляпке? Понятно, что всякий раз перед ответственным зарубежным визитом кремлевские жены впадали в панику. И самым уязвимым местом в протокольном гардеробе была, конечно, шляпа. Почему «конечно»? Да потому, что наши первые леди традиционно были тетки хорошие и простые и таких глупостей, как шляпы, вообще не понимали. А как явиться перед Жаклин без шляпы? Или перед какой-нибудь парижской штучкой? Мое поколение телезрителей помнит этот ужас. Эти горшки с жестяными полями на головах… Эх, Слава Зайцев… Ну о каком тут международном авторитете может идти речь? Вот и приходилось наращивать ядерную мощь, чтоб не смеялись, а боялись. А вы — Карибский кризис, то-се.

Первой осознала политическое значение шляпки Раиса Максимовна. Первая (и последняя) президентша СССР умела носить шляпы не хуже Шенгелая. Ее одобрила даже Маргарет Тэтчер, особа ядовитая, как мухомор, но культуру шляпы в своей Британии с блистательными скачками в Эскоте освоившая с юности, когда рвалась к власти в синих консервативных «менингитках», пока умные люди не посоветовали перейти на черное плюс немного золота, что она и сделала с триумфальным результатом.

Да знаете ли вы, господа, что такое «менингитка»? Это отнюдь не «таблетка», как думают многие! «Таблетку» носили так и сяк, надвинув на бровь или сбив, как Джеки, на затылок (булавками она ее крепила, вот что. Между прочим, в начале ХХ века, сначала петербургский, а потом и московский генерал-губернатор издали указ о шляпной булавке. Огромные шляпы присобачивали к пышным прическам длинными булавками, которые в давке, присущей русскому общественному транспорту, часто выкалывали глаза или еще как-нибудь неожиданно травмировали пассажиров конки. Указом предписывалось снабжать шляпные булавки наконечниками, но эти фефёлы их то и дело теряли, и увечья прекратились только после 1917 года, когда баба наконец надела платок на свою неразумную башку).

«Менингитка», отдаленно напоминающая седло нашлепка на макушке, вроде такой как бы что ли повязки от уха до уха, слетела на советские головы сразу после войны. Народ стал потихоньку вылезать из голода и аскезы, и женщины радикально и повсеместно поменяли силуэт. А там и оттепель, фестиваль молодежи и студентов… Девица, словно крылышки, расправила все свои юбки и распустила по ветру кудряшки, на которых лежала хорошенькая «менингитка», открывающая славную мордашку всем ветрам и взглядам, отчего к 58-му году народилось у нас столько негритят.

Когда на многострадальную страну обрушился капитализм, со страшной силой поперло дизайнерское искусство. Кутюрье расплодилось, как кошек на помойках (плохи-то не кошки, а помойки)… А бум «от кутюр» говорит опять-таки о коренной перемене образа мыслей. Люди желают выделиться. Мы больше не хотим быть «как все». Государство сменило вектор, и мода немедленно отразила это, как Лев Толстой — русскую революцию.

Шляпа XXI века прежде всего — толерантна. В смысле — пусть расцветают все цветы, носите, что хотите, а кто не хочет — пусть ходит так, как говорится, без головы.
...

Алла Боссарт

08.05.2009

http://www.novayagazeta.ru/data/2009/047/21.html

*
Tags: развлекалки, ссылки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments